Военные действия в Ионии - Последний период войны - Пелопоннесская война - История Древней Греции - История

Во время пребывания Алкивиада в Афинах могло казаться, что афиняне все же в конце концов окажутся победителями. Афинский флот был вновь хозяином Эгейского моря, и в этих условиях возвращение отпавших союзников должно было стать делом ближайших же месяцев. Попытка создать собственный пелопоннесский флот стоила очень дорого и кончилась для Спарты полным провалом. Лучшие силы этого флота — сиракузские моряки — были отозваны в Сицилию для борьбы со стотысячной армией карфагенян, которые захватили за три месяца Селинунт и Гимеру и успешно продвигались в глубь страны. Содержать флот Спарте было не под силу, и пелопоннесские моряки превратились в простых наемников персидских сатрапов, сначала Тиссаферна, затем Фарнабаза. Единственная надежда была на дальнейшую помощь Персии.

С 411 по 408 г. до н. э. включительно персидская политика в эллинских делах не отличалась постоянством. Если Фарнабаз вел твердый курс на поддержку Спарты против Афин и предоставлял пелопоннесцам все, что им требовалось для войны, то Тиссаферн в основном следовал старым советам Алкивиада о максимальном истощении обоих противников. В конце концов и афиняне, и лакедемоняне направили посольства в Сузы к самому «царю царей» Дарию II.

Понятно, что в данной обстановке, когда афиняне были хозяевами Эгейского бассейна, Персия полностью высказалась за поддержку Спарты. Спартанцы получили уверение во всемерной финансовой поддержке своих планов. Афинское посольство не было допущено к царю и из Гордия отправлено обратно к Фарнабазу, который продержал его в течение трех лет у себя в почетном плену. Тиссаферн временно впал в немилость. Для координации персидской политики на Западе сюда был направлен младший сын Дария — Кир, который был назначен койраном (владыкой) Малой Азии и вез с собой 500 талантов на субсидии лакедемонянам.

Рассчитывая использовать в дальнейшем пелопоннесских гоплитов для захвата персидского престола, Кир относился очень предупредительно к спартанцам, регулярно снабжал их субсидиями на содержание флота, выплатил задолженность за прошлые месяцы и повысил жалованье гребцам с 3 до 4 оболов в день. Переход неисчислимых ресурсов в распоряжение Спарты оказался окончательным ударом, который предопределил победу пелопоннесцев.

Одновременно с Киром в Малую Азию прибыл новый спартанский наварх Лисандр — достойный противник Алкивиада. В лице Лисандра появился спартанский военачальник нового типа, во многом подобный Брасиду и Гилиппу. Лисандр резко выступил против политики старой спартанской олигархии; он явно стремился к единовластию. Появление группы спартанцев, выступавших самостоятельно и противопоставлявших свою политическую линию признанному официальному руководству, было настоящим переворотом в спартанских условиях. Если в предшествовавший период идеалом спартанца был храбрый, дисциплинированный и безгранично послушный приказам эфоров воин, то в ходе длительной войны все выдающиеся спартанские военачальники постепенно начинают действовать самостоятельно и в той или иной степени выступают против правящей олигархии своего полиса.

В отличие от большинства спартанских военачальников Лисандр был прекрасным дипломатом и сумел войти в дружбу с Киром, не считаясь даже с унижением своего личного достоинства. «Своим угодливым тоном Лисандр окончательно пленил (Кира. — авт.) и возбудил его к войне» (Плутарх. Лисандр, 4). Добившись увеличения оплаты гребцам, Лисандр выбрал в качестве стоянки для своего флота Эфес и, опасаясь вступить в бой непосредственно с Алкивиадом, хладнокровно ожидал ошибки афинских стратегов. Будучи вполне обеспеченным в финансовом отношении персидскими деньгами, Лисандр мог спокойно ждать, пока экономика Афин рухнет под тяжестью содержания флота.

Тем временем Алкивиад, облеченный всей полнотой власти, какой не обладал даже Перикл, пребывал в бездействии, так как лето 407 г. он провел в Афинах, а осенние и зимние месяцы были неблагоприятны для военных действий на море. Срок его неограниченных полномочий истекал, и в начале 406 г. до н. э. в Афинах постепенно начали преобладать демократические настроения. В это же время, использовав временное отсутствие Алкивиада, отправившегося на север за деньгами для флота, Лисандр разбил в битве при мысе Нотии (март 406 г. до н. э.) афинский флот, который потерял 15 триер. Лисандр одержал победу, так как он сумел трезво оценить международную обстановку и, несмотря на спартанское воспитание, понял, что центр тяжести в войне лежит не на суше, а на море, и не в Пелопоннесе, а в Малой Азии.

Политические взгляды и методы действия Лисандра очень ярко рисует Диодор (XIII, 70, 4): «Вернувшись в Эфес, он призвал к себе самых могущественных людей от городов; он предложил им организовать гетерии и объявил им, что если дела пойдут хорошо, то он сделает их владыками в своих городах». Плутарх («Лисандр», 5) добавляет к этому: «Своих друзей и гостеприимцев он возводил на высокие и почетные должности, поручал им командование войсками; ради их корысти становился соучастником их несправедливостей и ошибок».

Действительно, опыт событий 411 г. до н. э. в Афинах показал, что одним из сильнейших орудий борьбы с демократическим строем были гетерии. Лисандр всюду поддерживал эти олигархические организации. Хитрый и угодливый по отношению к сильным, тиран для народных масс, Лисандр прекрасно понял, что власть олигархов можно удержать только силой, и он силой же насаждал повсюду режим гетерий.

Битва при Нотии, не имевшая большого военного значения, оказалась чреватой серьезными политическими последствиями. В экклесии вся вина за поражение была возложена на Алкивиада.

В действительности, в данном случае, по-видимому, поражение афинского флота было использовано для того, чтобы предупредить возможность установления тирании Алкивиада. Согласно Диодору (ср.: Исократ, XVI, 38), Алкивиад обвинялся в поддерживании дружественных отношений с Тиссаферном и в желании захватить тираническую власть после окончания войны. Обвинителем Алкивиада будто бы выступал вождь радикалов Клеофонт. Это дает основание считать, что устранение Алкивиада было делом радикально-демократических групп, которые еще со времени остракизма Гипербола относились очень настороженно к Алкивиаду и сочли на сей раз момент удобным для его устранения. Афиняне выбрали десять новых стратегов во главе с Кононом. Не только сам Алкивиад, но даже ни один из его сторонников не был избран. Узнав об этом, Алкивиад вторично покинул Афины и поселился в своих личных владениях во Фракии. Это был окончательный разрыв его с родным городом. Только перед битвой при Эгоспотамах он будто бы предупредил афинских стратегов о грозящей афинскому флоту опасности.

Абстрагируясь от личных качеств Алкивиада, богатого, обладающего большими связями, способного, но совершенно беспринципного афинского аристократа, важно определить, почему, в силу каких причин ему удалось сыграть такую крупную роль в истории Афин. Несомненной, основной причиной его успехов был тот глубокий кризис, который переживала афинская рабовладельческая демократия. Вряд ли Алкивиад мог бы сыграть такую роль, например, во время греко-персидских войн или в период расцвета афинской демократии.

Положение Афин несколько улучшилось в 406 г. до н. э., когда возбудивший недовольство эфоров своими самостоятельными действиями Лисандр был отозван в Лаконию, а в должность наварха вступил Калликратид. Воспитанный в старых спартанских обычаях, Калликратид считал ниже своего достоинства просить деньги у Кира и предпочел обратиться за помощью к милетянам. В добавление к полученным от Лисандра 90 триерам он вооружил на деньги милетских олигархов еще 50 кораблей и с этим мощным флотом двинулся против афинского флота, находившегося под командованием Конона. Последний, прибыв на Самос, ввиду финансовых затруднений ограничил число своих кораблей до 70 триер, но зато полностью укомплектованных гребцами.

Чтобы заставить афинян принять бой, Калликратид напал на демократическую Метимну и взял ее штурмом. Флот Конона тогда вышел в море и приблизился к Лесбосу так, что пелопоннесцы отрезали его от базы на Самосе. Афиняне потеряли 30 кораблей, остальные вошли в Митиленскую бухту и были здесь заперты Калликратидом. Положение осажденных было отчаянным. Город был почти лишен запасов продовольствия; битва же 40 кораблей против 140 была явным безумием.

Когда известие о блокаде флота Конона прибыло в Афины, здесь были приняты исключительные меры. Афинский демос в третий раз на протяжении неполного десятилетия создавал громадный флот. Это было громадное усилие не только в финансово-экономической, но и во всех других областях жизни полиса. Прежде всего требовалось громадное количество гребцов. По сообщению Диодора (XIII, 97), афиняне даровали право гражданства метэкам и всем вообще иностранцам, пожелавшим вступить в ряды войск, Ксенофонт (I, 6, 24) добавляет, что экипаж был составлен «из всех взрослых жителей Афин — как свободных, так и рабов». Это сообщение имеет тем большее значение, что рабы, служившие во флоте, автоматически получали свободу и права гражданства. Через месяц было экипировано 110 триер; к ним присоединилось более 40 союзных кораблей (в том числе 10 самосских). Этим, последним на протяжении всей Пелопоннесской войны, афинским флотом, командовало 8 стратегов.

При Аргинусских островах (у Лесбоса) афиняне встретились со 120 кораблями Калликратида и одержали блестящую победу, уничтожив 70 пелопоннесских кораблей. Битва при Аргинусах вновь восстановила гегемонию Афин на море. Это была победа не только над пелопоннесцами, но и над группой сторонников Алкивиада. Стратеги-демократы одержали победу более крупную, чем самые яркие успехи Алкивиада. Спарта вновь безуспешно обратилась к Афинам с предложением заключить мир.

При всем своем громадном военном значении битва при Аргинусах имела весьма тяжелые последствия для афинской демократии. Во время последовавшей после сражения бури затонуло 25 афинских триер вместе со своими экипажами. Кроме того, буря помешала афинским стратегам предать погребению павших в этом сражении афинских моряков и воинов.

Эти обстоятельства были прологом к бурным событиям в Афинах. Узнав о погибших и непогребенных близких, родственники их потребовали, чтобы командовавшие в аргинусском сражении стратеги были привлечены к судебной ответственности за нерадивость и невыполнение столь важного в глазах греков погребального ритуала. Таким образом, стратеги-победители предстали перед судом своих же сограждан. Вопрос о стратегах еще более обострился в связи с тем, что он был тесно связан с политической борьбой в Афинах. Большинство стратегов принадлежали к демократам. Они будто бы приказали после боя подобрать тонущих афинян участникам переворота 411 г. до н. э.— умеренным олигархам Ферамену и др. Опасаясь за свою жизнь, Ферамен и его соратники выступили на народном собрании с контробвинением стратегов и потребовали предать их смерти. Группа Ферамена нашла поддержку у сторонников Алкивиада. Так как очень многие афинские семьи потеряли своих родственников при Аргинусах, противникам демократов удалось привлечь массу граждан на свою сторону. Постановлением экклесии был отменен обычный порядок судопроизводства, и собрание незначительным большинством голосов приговорило всех 8 стратегов к смертной казни. Из 8 стратегов двое заблаговременно бежали, значительно ухудшив своим бегством положение остальных. Среди казненных был Перикл, сын Перикла и Аспасии. Ответственность за осуждение стратегов-победителей должна была пасть, очевидно, на группу Ферамена, которой удалось временно повести за собой большинство экклесии. Вскоре после казни осужденных экклесия вынесла постановление, согласно которому непосредственные обвинители стратегов были сочтены заговорщиками против безопасности государства и арестованы. Даже яростный противник демократических порядков Ксенофонт вынужден был написать: «Прошло немного времени, и афиняне раскаялись. Было принято предложение, что те, которые обманули народ, должны быть привлечены к ответственности и предстать перед народным собранием... Им удалось еще до суда бежать из Афин... Калликсен (один из главных виновников осуждения стратегов. — авт.) впоследствии получил возможность вернуться в Афины... но он умер от голода, ненавидимый всеми» (I, 7, 35).

Битва при Эгоспотамах

      Смотрите также

      Сцилла и Харибда
      Издали стал виден уходящий в небо утес. Его вершина терялась в черных тучах. По другую сторону находился утес пониже. Между ними темнела полоса воды. —Держись ближе к высокому! — крикнул Одиссей ко ...

      Новые принципы в скульптуре
      Полиник, предлагающий ожерелье Эрифиле. Роспись пелики (так называемой Вазы из Лечче). Вторая половина V в. до н. э. Сатир, качающий девушку на качелях. Роспись скифоса. Около 430 г. до н. э. ...

      Мессения
      Юго-западный район Пелопоннеса, пограничный с Лаконикой, славился в древности своим плодородием. В одном из фрагментов трагедии Еврипида Мессения описывается, как «плодоносная, хорошо орошенная бе ...