Коринфский конгресс - Филипп II и образование македонской державы - Возвышение Македонии и падение независимости Греции - История Древней Греции - История

Ближайшей задачей Филиппа после победы при Херонее было утверждение македонской гегемонии над Грецией. В 337 г. до н. э. он призвал делегатов от всех греческих полисов в Коринф на «общее собрание» συνεδριον. Одни лишь спартанцы осмелились не откликнуться на это приглашение. Конгресс провозгласил «всеобщий мир», который должен был положить конец войне Филиппа с греками. Одновременно была объявлена война Персии. Здесь же были установлены принципы будущей греческой федерации. Эллинский союз полисов, формально свободный и суверенный, Филипп объединил посредством унии с Македонией, царь которой, как «вождь» (ηγεμων) должен был руководить всей внешней политикой. На конгрессе же была провозглашена неприкосновенность частной собственности и строжайше запрещены переделы земли, кассация долгов и, самое главное, освобождение рабов на волю в целях использования их в политических переворотах.

Под гегемонией Македонии Эллинский союз в правовом отношении сохранял некоторую самостоятельность. Он мог устраивать собрания, вносить свои предложения. Нельзя упускать из вида, что предстоящий поход в Персию официально решен был конгрессом по предложению, внесенному Филиппом. Конгрессу было достаточно, пользуясь находящейся в его руках силой, влиять на решения, выносимые союзным советом.

      Смотрите также

      89. Возлюбленные Миноса
      Минос разделил ложе с нимфой Перией, сыновья которой поселились на Паросе и позднее были убиты Гераклом, а также с Андрогенией, матерью Астерия младшего, и многими другими. Однако дольше других он п ...

      116. Ифигения в Тавриде
      Все еще преследуемый эриниями, оставшимися глухими к красноречию Афины, отчаявшийся Орест отправился в Дельфы, где распростерся на полу храма и произнес, что лишит себя жизни, если Аполлон не спасет ...

      Немейский лев
      Когда вступил он в лес и шел на смертный бой, По следу хищников врывая в почву ноги, Далекий рев, как гром, донесся из берлоги И смолк. Пылал закат в лазури голубой, Как будто тот, пред кем дрожал ...