168. Разграбление Трои - Троянская война - Мифы Древней Греции Р. Грейвс - Литература

Судя по всему, Одиссей обещал Гекабе и Елене, что греки пощадят всех, кто не окажет сопротивления. Но победители растекались по залитым лунным светом улицам, врывались в никем не охраняемые дома и резали горло всем, кто попадал под руку. Гекаба с дочерьми спряталась под древним лавровым деревом у алтаря в честь Зевса и удержала Приама от желания броситься прямо в гущу боя. «Останься с нами, господин, — умоляла она, — в этом безопасном месте. Ты слишком стар и немощен для битвы». Приам нехотя остался и просидел под деревом до тех пор, пока мимо них не пробежал их сын Полит, преследуемый греками, и не упал, пронзенный копьем прямо на их глазах. Проклиная Неоптолема, который нанес смертельный удар, Приам метнул в него копье, которое никому не причинило вреда. После этого его стащили со ступеней алтаря, уже обагренных кровью Полита, и зарубили на пороге его собственного дворца. Но Неоптолем, памятуя о своем сыновьем долге, оттащил тело Приама на могилу Ахилла на Сигейском мысе, где и оставил догнивать с отрубленной головой и непогребенного.

b. Тем временем Одиссей и Менелай устремились к дому Деифоба и там вступили в самую кровавую схватку за всю их жизнь. Победа им досталась только благодаря вмешательству Афины. Кто из них убил Деифоба, точно неизвестно. Некоторые даже говорят, что это Елена вонзила кинжал ему в спину. Этот поступок и божественная красота Елены так поколебали прежнюю решимость Менелая, поклявшегося убить ее, что он отбросил в сторону меч и повел ее целой и невредимой к кораблям. Тело Деифоба было жестоко изрублено и изувечено, но впоследствии Эней воздвиг ему кенотаф на мысе Ретей.

Одиссей, увидев Главка, одного из сыновей Антенора, бежавшего от преследовавших его по пятам греков, заступился за него и тогда же спас еще и брата Главка по имени Геликаон, получившего серьезное ранение. После этого Менелай повесил на дверях дома Антенора шкуру леопарда как знак того, что этот дом «не должно разрушать». Антенор с женой Теано и четырьмя сыновьями был отпущен на все четыре стороны с таким количеством вещей, которое они могли унести. Через несколько дней они отплыли на корабле Менелая и поселились сначала в Кирене, затем во Фракии и, наконец, в Генетике на Адриатическом море. Генетика получила свое название потому, что Антенор стал во главе беглецов из пафлагонской Энеты (чей царь Пилемен пал под Троей) и с успехом воевал с ними против эвганеев, живших на севере Италийской долины. Порт и область, где они высадились, были переименованы в Новую Трою, а самих их теперь называют венетами. Говорят также, что Антенор основал город Падую.

c. Согласно римлянам, единственной семьей троянцев, которую пощадили греки, была семья Энея, который, как и Антенор, со временем потребовал выдачи Елены и заключения справедливого мира. Агамемнон, видя, как Эней взвалил на плечи почтенного Анхиса и понес его, не оглядываясь, к Дарданским воротам, приказал, чтобы этого благочестивого сына никто не трогал. Одни, правда, говорят, что Эней отсутствовал, когда город пал. Другие утверждают, что он до последней минуты защищал Трою, затем ушел в пергамскую цитадель и после отважной обороны отправил своих людей под прикрытием темноты на гору Ида, где вскоре присоединился к ним со своей семьей, сокровищами и статуями богов. После чего, получив от греков почетные условия, он отправился во фракийскую Пеллену и умер либо там, либо в аркадском Орхомене. Правда, римляне говорят, что во время своих странствий он достиг наконец Лациума, основал город Лавинию, пал в бою и был вознесен на небеса. Все это басни, а правда заключается в том, что Неоптолем увез Энея на своем корабле в качестве пленника — это была самая почетная добыча, доставшаяся грекам, — а потом держал его у себя в ожидании выкупа, который и был внесен за него Дарданами.

d. Жена Геликаона Лаодика — некоторые называют ее женой Телефа — разделила ложе с афинянином Акамантом, когда тот приезжал в Трою с посольством Диомеда десятью годами раньше; в положенный срок она тайно родила ему сына по имени Мунит, которого вырастила рабыня Елены по имени Эфра — мать Тесея, а значит прабабка ребенка. Когда Троя пала, Лаодика стояла в святилище Троса рядом с могилой Киллы. Вдруг земля разверзлась и поглотила ее на глазах у всех.

e. В замешательстве Эфра бежала с Мунитом в греческий лагерь, где Акамант и Демофонт признали в ней давно для них утерянную бабку, которую они поклялись либо спасти, либо выкупить. Демофонт тут же пришел к Агамемнону и потребовал ее возвращения на родину вместе с еще одной пленницей — сестрой Перифоя. Афинянин Менесфей поддержал его просьбу, и, поскольку Елена часто выражала свое недовольство Эфрой, пиная ее ногами или таская за волосы, Агамемнон согласился, но обязал Демофонта и Акаманта отказаться от всякой другой добычи в Трое. К сожалению, когда Акамант по дороге домой высадился во Фракии, сопровождавший его Мунит умер от укуса змеи.

f. Как только в Трое началось побоище, вещая Кассандра бежала в храм к статуе Афины, обняв ее изображение, которое заменило похищенный Палладий. Там и нашел ее Малый Аякс. Он попытался выволочь ее из храма, но она так крепко держалась за статую, что ему пришлось тащить женщину вместе со статуей богини. Троянки стали наложницами. Агамемнон потребовал Кассандру себе как награду за особую доблесть, а Одиссей услужливо сообщил, что Аякс надругался над Кассандрой прямо в святилище и поэтому глаза статуи обращены к небу, как бы выражая неимоверный страх. Так Кассандра досталась Агамемнону, а Аякс вызвал ненависть всего войска. Вот почему Калхас предупредил Совет, что греки, прежде чем отправиться домой, должны умилостивить Афину за оскорбление, нанесенное ее жрице. Чтобы угодить Агамемнону, Одиссей предложил закидать Аякса камнями, но тот бежал, найдя убежище у алтаря той же Афины, где поклялся, что Одиссей, как всегда, врет. Кассандра также не поддержала обвинение в том, что ее обесчестили. Однако пренебречь пророчеством Калхаса было нельзя, поэтому Аякс выразил свое сожаление по поводу того, что вытащил из храма изваяние богини, и предложил искупить свою вину. Однако ему не удалось сдержать обещание: корабль, на котором он плыл домой в Грецию, разбился о Гирейские скалы. Когда он выбрался на берег, Посейдон расколол скалы трезубцем и утопил Аякса. Некоторые, правда, говорят, что Афина взяла на время у Зевса перун и поразила его. Но Фетида предала его тело земле на острове Микон, а его соотечественники носили черное целый год и теперь ежегодно спускают корабль с черными парусами и полный даров и сжигают его в честь Аякса.

g. Затем гнев Афины обрушился на землю опунтской Локриды, и Дельфийский оракул предупредил бывших подданных Аякса, что им не избавиться от голода и мора, если они в течение тысячи лет не будут отправлять двух девушек каждый год в Трою. С тех пор сто семей Локриды несут это бремя в доказательство своего высокого происхождения. Девушек выбирают по жребию и в глухую полночь высаживают на мысе Ретей, причем это происходит в разное время года. Вместе с ними идут их сородичи, которые знают страну и могут незаметно доставить девушек в храм Афины. Тех девушек, которых троянцам удавалось поймать до входа в храм, забрасывали камнями, сжигали, чтобы не осквернять землю, а пепел развеивали над морем. Но если девушкам удавалось добраться до храма, вреда им уже не причиняли. В храме им срезали волосы, давали рубахи рабынь, после чего они должны были проводить все дни, выполняя черную работу до тех пор, пока им на смену не придут другие. Много лет назад случилось так, что когда трары захватили Трою и убили локридскую жрицу в самом храме, локридцы решили, что срок наказания истек, и перестали посылать девушек. Однако начавшийся голод и мор заставили их тут же изменить свое решение и восстановить древний обычай, установленный срок для которого лишь сейчас приближается к концу. Девушки попадали в храм Афины по подземному ходу, находившемуся на некотором расстоянии от городских стен. Этот ход вел к грязному водостоку, которым воспользовались Одиссей и Диомед, когда похитили Палладий. Троянцы не имели представления о том, как девушки попадают в храм, и никогда не знали, в какую ночь прибудет смена, поэтому ловили девушек очень редко, да и то случайно.

h. После устроенного побоища люди Агамемнона разграбили и сожгли Трою, поделили между собой добычу, разрушили городские стены и принесли множество жертв своим богам. Совет вождей какое-то время решал, что сделать с грудным сыном Гектора по имени Астианакс, которого еще называли Скамандрием, но потом встал Одиссей и предложил истребить род Приама. Окончательно судьба ребенка была решена, когда Калхас предсказал, что если ребенка оставить в живых, то он со временем отомстит за своих родителей и за город. Все греческие цари пытались уклониться от совершения детоубийства, тогда Одиссей, по своей воле, сбросил Астианакса с городской стены. Некоторые, правда, говорят, что Неоптолем, которому при дележе добычи досталась вдова Гектора Андромаха, будучи уверенным в решении Совета, выхватил у нее Астианакса, раскрутил тело ребенка над головой и бросил его вниз на скалы. Рассказывают также, что Астианакс спрыгнул со стены и разбился, когда Одиссей объявлял о пророчестве Калхаса, взывая к богам для оправдания жестокого обряда.

i. Совет вождей также решил судьбу Поликсены. Умирая, Ахилл умолял, чтобы ее принесли в жертву на его могиле, а совсем недавно явился во сне Неоптолему и другим вождям, угрожая встречными ветрами задерживать греческий флот у троянских берегов до тех пор, пока греки не исполнят его волю. Однажды слышали, как из могилы раздался жалобный голос: «Разве это справедливо, что мне не выделили ничего из добычи?» Кроме того, на мысе Сигей объявился призрак в золоченых доспехах, кричавший: «Куда вы, греки? Неужели вы оставите мою могилу, не воздав ей почестей?»

j. На этот раз Калхас провозгласил, что Поликсена должна достаться Ахиллу, который любил ее. Агамемнон воспротивился, заявив, что уже было достаточно пролито крови стариков, младенцев и воинов, чтобы считать Ахилла отмщенным, и что мертвые, какими бы знаменитыми они ни были, не имеют никаких прав на живых женщин. Но Демофонт и Акамант, которых лишили причитавшейся им добычи, уверяли, что Агамемнон так говорит лишь для того, чтобы потрафить сестре Поликсены Кассандре и скорее заполучить ее в свои объятья. «Что, — спросили они, — заслуживает большего уважения: меч Ахилла или ложе Кассандры»? Стала назревать ссора, и вмешавшийся Одиссей убедил Агамемнона пойти на уступку.

k. Тогда Совет поручил Одиссею привести Поликсену, а Неоптолему выполнить обязанности жреца. Поликсену принесли в жертву на могиле Ахилла на глазах у всех воинов, которые поспешили с честью похоронить ее. После похорон сразу же задули попутные ветры. Правда, одни говорят, что греческий флот уже успел достичь Фракии, когда появился призрак Ахилла, угрожавший встречным ветром, и именно во Фракии было решено принести Поликсену в жертву. Другие свидетельствуют, что она по собственной воле взошла на могилу Ахилла еще до падения Трои и бросилась грудью на острие меча, тем самым искупив зло, которое совершила по отношению к нему.

l. Хотя Ахилл убил Полидора — сына Приама и Лаофои, который был самым младшим и горячо любимым в семье, — другой царевич с таким именем сумел избежать смерти. Это был сын Приама и Гекабы, которого решили спасти, отправив во фракийский Херсонес, где его тетка Илиона, жена царя Полиместора, стала ему воспитательницей. Илиона относилась к Полидору так, словно он был братом Деифила, которого она родила от Полиместора. Агамемнон, поддерживавший Одиссея, решившего искоренить род Приама, отправил послов к Полиместору, пообещав отдать ему в жены Электру и золото в придачу, если он разделается с Полидором. Полиместор принял плату, но, не решившись причинить зло ребенку, которого он поклялся защищать, убил в присутствии послов своего сына Деифила, и те, обманутые, отправились назад. Полидор, не зная тайны своего рождения, но понимая, что стал причиной разлада между Илионой и Полиместором, отправился в Дельфы и спросил Пифию: «Что беспокоит моих родителей?» Пифия ответила: «Неужели тебе мало того, что твой город испепелен, твой отец зарезан, а мать отдана в рабство, и ты пришел сюда с таким вопросом?» Обеспокоенный, он вернулся во Фракию и увидел, что за время его отсутствия никаких перемен не произошло. «Неужели Аполлон ошибся?» — удивился он. Илиона рассказала Полидору всю правду, и тот, возмутившись тем, что Полиместор за золото и обещание прислать ему новую царицу решился убить своего собственного и единственного сына, сначала ослепил его, а потом и зарезал.

m. Другие говорят, что греки угрожали Полиместору войной до тех пор, пока он не выдаст Полидора, и что когда он уступил, они привели мальчика в лагерь и предложили обменять его на Елену. Поскольку Приам отказался обсуждать с ними такое предложение, Агамемнон приказал забросать Полидора камнями под стенами Трои, а тело отправить Елене с посланием: «Покажи это Приаму и спроси, не жалеет ли он о своем решении». Это был шаг, свидетельствовавший о безумной злобе, ведь Приам поклялся не выдавать Елену, пока она находится под защитой Афродиты, и был готов отдать за Полидора в качестве выкупа богатый город Антандрий.

n. При дележе добычи Гекаба досталась Одиссею, который отвез ее во фракийский Херсонес, где она стала рассказывать про него и других греков такие ужасные истории (обвиняя их в варварстве и попрании веры), что им не оставалось ничего другого, как предать ее смерти. Тень Гекабы приняла облик одной из черных сук, которые следуют повсюду за Гекатой; эта сука прыгнула в море и уплыла в сторону Геллеспонта. Место, где она была похоронена, называется Киноссема — «Сучья могила». Эти события передают и по-другому. Якобы после того, как Поликсена была принесена в жертву, Гекаба обнаружила выброшенное волнами на берег тело Полидора. Это ее зять Полиместор убил его, чтобы овладеть золотом, которое Приам передал ему как плату за обучение своего сына. Тогда Гекаба позвала Полиместора, обещая ему показать, где в развалинах Трои спрятан клад, а когда он пришел с двумя сыновьями, она выхватила кинжал, который прятала у себя на груди, заколола обоих мальчиков, а Полиместору выколола глаза. Учитывая ее возраст и обрушившиеся на нее несчастья, Агамемнон простил ей все содеянное. Но фракийская знать хотела отомстить Гекабе, забросав ее дротиками и камнями. Тогда-то она превратилась в суку по кличке Мера и стала с лаем носиться вокруг, отчего фракийцы в замешательстве бежали.

o. Одни говорят, что Антенор основал новое Троянское царство на развалинах старого. Другие, что Астианакс не погиб, а стал после отъезда греков царем Трои, и хотя Антенор и его союзники изгнали его, Эней вновь посадил его на трон, который в конце концов, как и было предсказано, перешел к сыну Энея по имени Асканий. Как бы там ни было, Трое уже никогда не удалось достичь своего былого величия.

Аполлодор. Эпитома V.21; Еврипид. Гекуба 23; Вергилий. Энеида II.506—557.

Лесх Митиленский. Малая Илиада. Цит. по: Павсаний X.27.1; Вергилий. Цит. соч.; Аполлодор. Цит. соч.; Еврипид. Троянки 16—17.

Гомер. Одиссея VIII.517—520; Аполлодор, Цит. соч. V.22; Гигин. Мифы 240; Павсаний V.18.1; Лесх Митиленский. Цит. соч. Цит. по: Схолии к «Лисистрате» Аристофана 155; Вергилий. Цит. соч. VI. 494; Диктис Критский V. 12.

Аполлодор. Цит. соч. V.21; Гомер. Илиада III.123; Лесх Митиленский. Цит. соч. Цит. по: Павсаний X. 26.3; Сервий. Комментарии к «Энеиде» Вергилия I. 246; Софокл. Разрушение Илиона. Цит. по: Страбон XIII.1.53.

Павсаний X.27.2; Пиндар. Пифийские оды V.82 и сл.; Сервий. Цит. соч. I.246; Страбон XIII.1.53.

Ливий I.1; Сервий. Цит. соч. I.246.

Ливий. Цит. соч.; Аполлодор. Цит. соч. V.21; Дионисий Галикарнасский I.48.

Дионисий Галикарнасский I.48, 49 и 64; Элиан. Пестрые рассказы III.22; Гигин. Цит. соч. 254; Страбон XIII.1.53; Павсаний VIII.12.5; Вергилий. Энеида, всюду; Плутарх. Ромул 3; Ливий I.2; Лесх Митиленский. Цит. соч. Цит. по: Цец. Схолии к Ликофрону 1268.

Гигин. Цит. соч. 101; Гомер. Цит. соч. III.123—124; Цец. Цит. соч. 495 и сл. и 314; Аполлодор. Цит. соч. V. 23.

Схолии к «Троянкам» Еврипида 31; Аполлодор. Цит. соч. V.22; Лесх Митиленский. Цит. соч. Цит. по: Павсаний X. 25.3; Гигин. Цит. соч. 243. Павсаний V.19.1; Дион Хрисостом. Речи XI.1, с. 179; Цец. Цит. соч. 495; Парфений. Любовные истории 16.

Арктин Милетский. Разрушение Илиона; Вергилий. Цит. соч. II.406; Аполлодор. Цит. соч.; Схолии к «Илиаде» Гомера XIII. 66.

Цец. Цит. соч. 365; Аполлодор. Цит. соч. V.23; Павсаний Х.31.1; I.15.3 и Х.26.1; Гомер. Одиссея IV.99.

Гигин. Цит. соч. 116; Схолии к «Илиаде» Гомера XIII.66; Ликофрон 1141—1173 и схолии Цеца; Полибий XII.5; Плутарх. О медлительности божественного возмездия XII; Страбон XIII.1.40; Элиан. Пестрые рассказы. Фрагмент 47; Эней Тактик XXXI.24.

Гомер. Илиада VI.402; Аполлодор. Цит. соч.; Еврипид, Троянки 719 и сл.; Гигин. Цит. соч. 109; Сервий. Цит. соч. II.457; Трифиодор. Взятие Трои 644—646.

Аполлодор. Цит. соч.; Лесх Митиленский. Цит. соч. Цит. по: Цец. Схолии к Ликофрону 1268; Павсаний Х.25.4.

Сенека. Троянки 524 и сл. и 1063 и сл.

Сервий. Цит. соч. III.322; Цец. Цит. соч. 323; Квинт Смирнский. События после Гомера (Posthomerica) XIV.210—328; Еврипид. Гекуба 107 и сл.

Сервий. Цит. соч. Цит. по: Еврипид. Цит. соч.

Еврипид. Цит. соч. 218 и сл. и 521—582.

Овидий. Метаморфозы XIII.439 и сл., Павсаний Х.25.4.

Филострат. Диалог о героях XIX.11.

Гомер. Илиада XXII.48 и XX.407 и сл.; Гигин. Цит. соч. и 240.

Диктис Критский II.18, 22 и 27; Сервий. Цит. соч. III.6.

Аполлодор. Цит. соч.; Гигин. Цит. соч. III; Диктис Критский V.16; Цец. Цит. соч. 1176.

Еврипид. Гекуба, всюду; Овидий. Цит соч. XIII.536.

Диктис Критский V.17; Абант. Цит. по: Сервий. Цит. соч. IX.264; Ливий I.1.

1. Хорошему отношению Одиссея к таким изменникам, как Антенор и Калхас, Гомер противопоставляет предательство с его стороны таких верных товарищей, как Паламед, Большой Аякс, Малый Аякс и Диомед, и его жестокость по отношению к Астианаксу, Полидору и Поликсене. Но поскольку Юлий Цезарь и Август настаивали на своем происхождении от Энея — еще одного предателя, которого пощадил Одиссей и который считался в Риме образцом благочестия, — современный читатель уже не замечает первоначальной сатиры. Очень жаль, что до нас не дошли те слова, которыми Гекаба бранила Одиссея и его товарищей по бесчестью и которыми Гомер, вероятно, выразил свое истинное чувство. Однако превращение Гекабы в критскую Гекату, Меру или морскую суку Скиллу (см. 16.2; 91.2 и 170.f) говорит о том, что Гомер все еще верил ее проклятьям — царства, основанные на варварстве и попрании веры, не могут процветать. Мера была символом Скиллы на небесах, т.е. малая собака-звезда, и, когда она появлялась на небе, в аттическом Марафоне в ее честь приносили в жертву людей. Самой знаменитой жертвой был царь Икарий (см. 79.1), на дочери которого женился Одиссей. В первоначальном варианте мифа (см. 159.b) Одиссей должен был разделить его судьбу.

2. Хорошо известный обычай отправлять локридских девушек в Трою относится к наиболее странным в греческой истории — ведь самые авторитетные мифографы считали, что Малый Аякс не обесчестил Кассандру и что все обвинения против него — это выдумки Одиссея. Кроме того, совершенно очевидно, что локридские девушки получили право доступа в Трою не как наказание, а как почесть. Если верить Энею Тактику, то троянцы действительно пытались не допустить их к себе. Он пишет об этом, рассуждая об опасности строительства городов, имеющих потайные ходы. Его взглядам полностью соответствует тот факт, что пойманных девушек воспринимали как «оскверняющих землю», а тех, кто все-таки проникал в город, делали рабынями. Малый Аякс был сыном локридца Оилея. Это имя носил также один троянский воин, которого убил Агамемнон («Илиада» XI.93). Оно представляет собой более древнюю форму слова «Ил». На основе этого можно предположить, что Илион Приама был частично заселен локрами, т.е. доэллинским племенем лелегов (Аристотель. Фрагмент 560; Дионис Галикарнасский I.17; Страбон XIII.1.3 и 3.3). Имя локридской горы Фрикий они дали месту, которое позже называлось Кима. Кроме того, им принадлежало наследственное право поставлять Афине установленное число жриц (см. 158.8). Этим правом они пользовались намного позже завершения Троянской войны, когда город уже окончательно потерял свое политическое значение и превратился в место сентиментального паломничества — к большому недовольству троянцев, которые считали этих девушек своими исконными врагами.

3. Проклятье, просуществовавшее тысячу лет, потеряло свою силу примерно в 264 г. до н.э., что соответствует делосской, а значит и гомеровской датировке Троянской войны, хотя Эратосфен считает, что она случилась столетием позже. Тайный лаз, которым пользовался Одиссей, был обнаружен в развалинах Трои и описан Уолтером Лифом в книге «Троя: Исследование по гомеровской географии» (Лондон, 1912, с. 126—144). Однако почему Теано стала предательницей и выдала Палладий? Может быть, потому, что сама была локрийкой, — ведь была же знаменитая поэтесса из эпизефирийской Локриды по имени Теано, — и имела основания быть недовольной антилокрийской торговой политикой Приама или была уверена в падении Трои и хотела, чтобы статуя оказалась в безопасном месте, а не была захвачена Агамемноном. Гомер называет ее дочерью фракийца Киссея, а во Фракии была как минимум одна локрийская колония, а именно: Абдера (см. 130.c). Будучи локрийкой, Теано должна была вести свою родословную по материнской линии (Полибий XII.5.6) и могла иметь прозвище Киссеида («плющовая женщина») в честь Афины, основной праздник которой приходился на месяц плюща (см. 52.3).

4. В кратком изложении трагедии Софокла «Аякс» упоминается о ссоре между Одиссеем и Аяксом из-за Палладия, возникшей после падения Трои. Однако речь должна идти о Малом Аяксе, поскольку Большой Аякс к тому времени уже покончил жизнь самоубийством. Поэтому можно предположить, что Малый Аякс, а не Диомед, водил Одиссея по лазу, чтобы добыть Палладий с помощью своей соотечественницы Теано. Можно также представить, что Одиссей обвинил Малого Аякса в попытке обесчестить жрицу, которая не являлась локрийкой и всеми силами вцепилась в статую, которую Теано помогала ему утащить. Сам же Малый Аякс после всего происшедшего мог признать свою ошибку и объяснить, что при тех обстоятельствах он не мог быть менее грубым по отношению к той жрице. Это событие через несколько столетий могло послужить поводом для троянцев, старавшихся лишить локрийских девушек права служить жрицами Афины в храме. Для этого троянцы и представляли прибытие девушек как плату за проступок Аякса, несмотря на то, что Афина в конце концов сама наказала его, поразив перуном; более того, эти девушки использовались на самой черной работе. Одиссей мог настоять на своем праве сопровождать Малого Аякса в цитадель на том основании, что Закинф, эпоним-предок приведенных им закинфов, фигурировал в одном из списков древнейших троянских царей.

5. Это же могло объяснить, почему Гекаба не выдала Одиссея троянцам, когда тот проник в город как лазутчик. Ее также называют «дочерью Киссея». Быть может, она была другой локрийкой родом из Фракии, которая помогла Аяксу завладеть Палладием? У Гекабы не было причин для особой любви к Одиссею, поэтому, помогая ему бежать, она заботилась лишь о том, чтобы он не рассказал о ее предательстве троянцам. Бесспорно, Одиссей покинул город по водостоку, а не через ворота, «убив множество троянцев», как он потом хвастал. При дележе добычи Одиссей мог требовать себе престарелую Гекабу потому, что она была живым свидетелем того, что произошло при похищении Палладия, и, держа ее около себя, мог заткнуть ей рот. Похоже, что прежде чем умереть, она успела все рассказать кому-то.

6. Одной из главных причин возникновения Троянской войны (см. 158.r и 160.b) было похищение Теламоном сестры Приама Гесионы, матери Тевкра и, следовательно, родственницы Малого Аякса. Это указывает на наличие продолжительных трений между Приамом и локрами в Греции. Патрокл, нанесший троянцам такие тяжелые потери, также был локром; его называют братом Абдера.

Имя Астианакс («царь города»), а также уровень, на котором решался вопрос о его смерти, предполагает наличие изображения, навеявшего сам рассказ. Оно, должно быть, изображало обряд принесения в жертву ребенка при освящении нового города. Такой обычай издревле существовал в Восточном Средиземноморье (Цар. 16.34).

7. Союзники Агамемнона недолго пользовались плодами своей победы над Троей. Между 1100 и 1050 гг. до н.э. нашествие дорийцев разрушило микенскую культуру на Пелопоннесе, и наступили «темные времена». Прошло одно или два столетия, прежде чем ионийцы, вынужденные под давлением дорийцев переселиться в Малую Азию, не начали свое культурное возрождение, о чем надежно свидетельствует Гомер.

8. Странствия Энея принадлежат не греческой, а римской мифологии, поэтому здесь они рассматриваться не будут.

      Смотрите также

      Мелкое и среднее землевладение
      Во всех греческих городах-государствах сельскому хозяйству придавалось большое значение. В тех полисах, где у власти стояли олигархи и широкие круги свободного населения были ограничены в правах, ...

      Лесбос
      Лесбос, третий по величине из греческих островов, считался первым по плодородию и климату. До разрушительного Девкалионова потопа Лесбос, тогда еще называвшийся Иссой, был заселен пеласгами. Их ца ...

      Законы Драконта
      О законодательстве Драконта нам известно очень мало. Глава «Афинской политии» Аристотеля, посвященная изложению государственных преобразований Драконта, по-видимому, представляет собой позднейшую ...