Greece About

Словно скорбя о погибших, негодуя на судьбы, враждебные смертным, море не знало покоя двенадцать дней и ночей. Даже в бухте глубокие волны били о борт, и стоном им отвечала утроба судна. Утомившись от слез, в трюме забылись герои. Ясон же заснул на палубе, на мягких овчинах, прижавшись затылком к связкам канатов. Двое сидели у мачты, охраняя покой уснувших. Им-то и открылось чудо. Птичка по имени гальциона стала порхать, насвистывая свою песенку, над головой Ясона, едва не садясь на светлые кудри.

— Вождь, поднимись! — закричал охраняющий судно. — Птица вещает, что путь нам открыт, что Посейдон, отец долионов, на нас не в обиде.

Призыв подхватил кормчий, услышав о чуде:

— Боги зовут тебя, Эсонид, воздать благодарность великой Кибеле. Это она, должно быть, смягчила гнев Посейдона.

Поднявшись, Ясон собрал мореходов и повел на холм, чтобы припасть к стопам пышнотронной богини. С вершины холма стали видны как на ладони и макриадские кручи, и берег фракийский открылся, и зев Боспора, ведущий в суровое темное море, имя которому Понт.

Обойдя холм, герои отыскали сухую оливу, срубили под корень и, очистив от ветвей, придали ножами стволу материнские формы, голову же увенчали гирляндами листьев священного дуба, дерева Зевса, после чего закружились в бешеной пляске, ударяя мечами в щиты.

Не успело ответить эхо на грохот, как земля покрылась мягкой травой и из скалы забил целебный источник. Ему дали имя Ясона.

Спустившись к морю, герои устроили пир в честь Кибелы, славя ее до утра, пока розоперстая Эос, взглянув на залив, не залюбовалась своим отражением. Сев на скамьи, герои разом вскинули весла и опустили в порозовевшие волны. С места рванулся «Арго», и берег стал удаляться. Все смотрели вперед, но память назад возвращала — туда, где витали души погибших друзей долионов.