167. Деревянный конь - Троянская война - Мифы Древней Греции Р. Грейвс - Литература

Тем временем Афина внушила Прилу, сыну Гермеса, мысль о том, что в Трою можно проникнуть с помощью деревянного коня, и мастер Эпей, сын Панопея, фокиец из Парнаса, вызвался построить такого коня с помощью Афины. Впоследствии, понятно, Одиссей присвоил все заслуги себе.

b. Эпей привел с Киклад к Трое тридцать кораблей. В доме Атрея ему принадлежала должность водоноса, что отображено на фризе храма Аполлона в Карфее. И хотя он был умелым кулачным бойцом и искусным ремесленником, но родился трусом. Так наказали боги его отца за нарушение клятвы — Панопей ложно поклялся именем Афины не прикасаться к тафосской добыче, доставшейся Амфитриону. С тех пор трусость Эпея вошла в поговорку.

c. Эпей построил огромного пустотелого коня, использовав еловые доски, а сбоку предусмотрел откидную дверцу. С другого бока были вырезаны большие буквы, означавшие, что конь посвящается Афине: «В благодарность за будущее благополучное возвращение домой греки посвящают этот дар богине». Одиссей уговорил самых храбрых греков надеть все доспехи и по веревочной лестнице забраться через откидную дверцу внутрь коня. Количество воинов внутри коня называют по-разному: двадцать три, тридцать, даже пятьдесят и, что вообще невероятно, три тысячи. Среди них были Менелай, Одиссей, Диомед, Сфенел, Акамант, Фоант и Неоптолем. Угрозами и посулами удалось уговорить присоединиться к отряду и Эпея. Он поднялся последним, поднял после себя лестницу и, поскольку лишь ему был известен секрет двери, сел рядом с запором.

d. Ночью оставшиеся с Агамемноном греки выполнили все, что им велел Одиссей, а именно: сожгли свой лагерь, вышли в море и затаились у берегов Тенедоса и Калиднийских островов в ожидании вечера. Лишь племянник Одиссея Синон, внук Автолика, не уплыл с ними, чтобы было кому разжечь сигнальный огонь для возвращающихся кораблей.

e. На рассвете троянские лазутчики сообщили, что греческий лагерь полностью сгорел, а сами греки ушли, оставив на берегу огромного коня. Приам с несколькими сыновьями отправился туда, чтобы убедиться во всем самому, и, когда они стояли, пораженные зрелищем, Тимоэт нарушил молчание. «Раз это дар Афине, — сказал он, — предлагаю взять его в город и установить в посвященной богине цитадели». «Ни за что! — вскричал Капис. — Афина слишком долго благоволила грекам. Мы должны или тут же сжечь коня или взломать его и посмотреть, что внутри». Приам поддержал Тимоэта. «Мы поставим коня на катки, — сказал он, — никто не смеет осквернять собственность Афины». Конь оказался слишком большим и не мог пройти в ворота. Даже когда разобрали часть стены, он четыре раза застревал. С невероятным трудом троянцы втащили коня в город, из соображений безопасности заложив снова проход в стене. Вокруг коня еще раз возник жаркий спор, когда Кассандра объявила, что в коне прячутся вооруженные люди. Ее поддержал ясновидец Лаокоон, сын Антенора, которого по ошибке иногда называют братом Анхиса. С криком: «Глупцы, не верьте грекам, дары приносящим!» — он бросил в коня свое копье и оно, дрожа, вонзилось ему в бок, отчего оружие внутри коня зазвенело. Раздались крики: «Разрушить его!» «Сбросить со стены!» Но сторонники Приама стояли на своем: «Пусть останется».

f. Споры стихли с приходом закованного Синона, которого привели двое троянских воинов. При допросе он показал, что Одиссей долгое время пытался уничтожить его за то, что он знает тайну убийства Паламеда. Греки, продолжал он, действительно устали от войны и давно бы уже отплыли домой, если бы им не мешала погода. Аполлон посоветовал им умилостивить ветры кровавой жертвой, как тогда, когда они долго не могли отплыть из Авлиды. «После этого, — продолжил Синон, — Одиссей поставил перед всеми Калхаса и потребовал, чтобы тот назвал имя жертвы. Калхас не стал сразу давать ответ, а удалился на десять дней, после чего, бесспорно подкупленный Одиссеем, вошел туда, где заседал Совет и указал на меня. Все присутствовавшие приветствовали его слова, поскольку каждый с облегчением вздохнул, узнав, что не стал «козлом отпущения», а меня заключили в колодки. Неожиданно подул благоприятный ветер, все поспешили на корабли и при всеобщей суматохе я сумел бежать».

g. Так удалось провести Приама, который принял Синона за жертву и велел снять с него колодки. «А теперь расскажи нам про этого коня», — ласково спросил он. Синон объяснил, что греки лишились поддержки Афины, от которой они зависели, после того как Одиссей и Диомед похитили Палладий из ее храма. Как только они принесли статую в лагерь, пламя трижды охватило ее, а на членах появился пот — знак гнева богини. После этого Калхас посоветовал Агамемнону отплыть домой и собрать в Греции новое войско, получив более благоприятные предзнаменования, а коня оставить как умилостивительный дар Афине. «Почему коня сделали таким большим»? — вопрошал Приам. Синон, хорошо наученный Одиссеем, ответил: «Чтобы не дать вам втащить его в город. Калхас предсказал, что если вы презреете эту священную статую, Афина уничтожит вас, но если статуя окажется в Трое, то вам удастся объединить все силы Азии, вторгнуться в Грецию и покорить Микены».

h. «Это все ложь! — вскричал Лаокоон. — Все это придумал Одиссей. Не верь ему, Приам»! И добавил: «Владыка, позволь мне удалиться, чтобы принести быка в жертву Посейдону, а когда я вернусь, надеюсь увидеть лишь пепел, оставшийся от этого деревянного коня». Нужно сказать, что троянцы, девять лет назад забросавшие камнями жреца храма Посейдона, решили не искать ему замены до тех пор, пока не кончится война. И вот их жребий пал на Лаокоона как на человека, который должен умилостивить Аполлона Фимбрейского, рассерженного тем, что вопреки данной им клятве женился и обзавелся детьми. Что еще хуже: он возлег со своей женой Антиопой в самом храме.

i. Лаокоон удалился, чтобы найти жертву и подготовить алтарь, а в это время Аполлон, предупреждая Трою об ожидающей ее печальной судьбе, послал двух огромных морских змей. Змеи приплыли к Трое со стороны Тенедоса и Камеднийских островов*.

Они выбрались на берег и, обвившись вокруг сыновей-близнецов Лаокоона, по имени Антиф и Фимбрей (которого кое-кто называет Меланфом), раздавили их. Поспешившего к ним на помощь Лаокоона ждал такой же страшный конец. После этого змеи вползли в храм Афины, одна обвилась вокруг ног богини, а другая спряталась под ее эгидой. Некоторые, правда, говорят, что только один сын Лаокоона погиб, причем не у алтаря Посейдона, а в храме Аполлона Фимбрейского. Есть и такие, кто считает, что сам Лаокоон избежал смерти.

j. Этот ужасный знак убедил троянцев в том, что Синон говорил правду. Приам ошибочно решил, что Лаокоона наказали за то, что он вонзил копье в деревянного коня, даже не подумав, что причиной могло стать оскорбление, нанесенное жрецом Аполлону. Он тут же посвятил коня Афине, и, хотя все люди Энея в тревоге вернулись к своим очагам на горе Ида, почти все троянцы Приама решили пирами и весельем отпраздновать победу. Женщины собирали цветы по берегам, плели из них гирлянды и украшали гриву коня, а около его копыт выложили целый ковер из роз.

k. Тем временем греки, сидевшие внутри коня, дрожали от страха, а Эпей с испугу тихо плакал. Только Неоптолем не выказывал никаких чувств — даже тогда, когда копье Лаокоона пробило доску рядом с его головой. Время от времени он просил Одиссея, поставленного во главе отряда, дать знак к нападению, угрожающе сжимая копье и меч. Но Одиссей не соглашался. Вечером Елена вышла из дворца и трижды обошла вокруг коня, поглаживая его бока и, словно желая позабавить гулявшего с ней Деифоба, стала дразнить спрятавшихся греков, подражая голосам каждой из их жен по очереди. Менелай и Диомед, сидевшие на корточках в середине коня рядом с Одиссеем, уже были готовы выскочить из коня, услышав свои имена, но Одиссей удержал их, а когда Антикл собирался уже было ответить, зажал ему рот ладонью, а некоторые даже говорят, что задушил его.

l. Ночью, устав от пиров и веселья, троянцы, наконец, угомонились и крепко уснули. Тишину не нарушал даже лай собак. Лишь Елена лежала с открытыми глазами, а над ее спальней, как сигнал грекам, горела яркая круглая лампа. В полночь, как раз перед тем, как полной луне появиться на небе — это было седьмое полнолуние в том году, — Синон выбрался из города и зажег сигнальный огонь на могиле Ахилла, а Антенор стал размахивать факелом.

Агамемнон ответил на эти сигналы, запалив сосновые щепки, заранее приготовленные на палубе его корабля, который уже был всего в нескольких полетах стрелы от берега. Без промедления весь флот направился к берегу. Антенор, осторожно приблизившись к коню, тихим голосом сообщил, что все идет нормально, и Одиссей приказал Эпею открыть дверцу коня.

m. Эхион, сын Портея, выпрыгнул первым, упал и сломал себе шею. Остальные спустились по припасенной Эпеем веревочной лестнице. Часть воинов побежали к городским воротам, чтобы открыть их для приближавшихся греков, остальные перебили сонную стражу цитадели и дворца. Но Менелай мог думать только о Елене и сразу побежал к ее дому.

Гигин. Мифы 108; Цец. Схолии к Ликофрону 219 и сл.; Аполлодор. Эпитома V.14.

Еврипид. Троянки 10; Диктис Критский I.17; Стесихор. Цит. по: Евстафий. Epeius к Гомеру с. 1323; Атеней X. с. 457; Гомер. Илиада XXIII.665; Цец. Цит. соч. 930; Гесихий под словом Комментарии.

Гомер. Одиссея VIII.493; Аполлодор. V.14—15.

Цец. Цит. соч. и События после Гомера (Posthomerica). 641—650; Квинт Смирнский. События после Гомера XII. 314—315; Аполлодор. Цит. соч. V. 14; Малая Илиада. Цит. по: Аполлодор. Цит. соч.; Гигин. Цит. соч.

Аполлодор. Цит. соч. V.14—15; Цец. Цит. соч. 344.

Вергилий. Энеида II.13—249; Лесх Митиленский. Малая Илиада; Цец. Цит. соч. 347; Аполлодор. Цит. соч. V. 16—17; Гигин. Цит. соч. 135.

Вергилий. Цит. соч.

Эвфорион. Цит. по: Сервий. Комментарии к «Энеиде» Вергилия II.201; Гигин. Цит. соч.; Вергилий. Цит. соч.

Аполлодор. Цит. соч. V.18; Гигин. Цит. соч.; Цец. Цит. соч.; Лисимах. Цит. по: Сервий. Комментарии к «Энеиде» Вергилия II.211.

Сервий. Цит. соч.; Гигин. Цит. соч.; Квинт Смирнский. События после Гомера XII. 444—497; Арктин Милетский. Разрушение Илиона; Цец. Цит. соч.; Вергилий. Цит. соч.

Гомер. Одиссея VIII.504 и сл.; Аполлодор. Цит. соч. V.16—17; Арктин Милетский. Цит. соч.; Лесх Митиленский. Цит. соч.; Трифиодор. Взятие Трои 316 и сл. и 340—344.

Гомер. Цит. соч. XI.523—532 и IV.271—289; Трифиодор. Цит. соч. 463—490.

Трифиодор. Цит. соч. 487—521; Сервий. Цит. соч. II.255; Лесх Митиленский. Цит. соч. Цит. по: Цец. Цит. соч. 344; Аполлодор, Цит. соч. V.19.

Вергилий. Энеида II. 256 и сл.; Гигин. Цит. соч. 108; Аполлодор. Цит. соч. V. 20; Цец. Цит. соч. 340.

Аполлодор. Цит. соч.

1. Комментаторы Гомера, жившие в классическую эпоху, были разочарованы историей с деревянным конем. Поэтому каждый из них стремился понять ее по-своему: это была стенобитная машина греков в форме коня (Павсаний I.23.10); Антенор провел греков в Трою через ход, на двери которого была нарисована лошадь; лошадь была знаком, с помощью которого греки отличали себя от противника в сумерках и всеобщей панике; когда Троя пала, оракулы запретили грабить дома, на которых была нарисована лошадь, благодаря чему остался цел дом Антенора; Троя пала в результате атаки кавалерии; наконец, греки, спалив свой лагерь, спрятались на горе Гиппий («конская»).

2. Можно вполне допустить, что при нападении на Трою была использована башня на колесах, обитая мокрыми конскими шкурами для защиты от стрел. С ее помощью удалось разрушить часто упоминаемую слабую часть стены, т.е. западную, построенную Эаком (см. 158.8). Однако это вряд ли объясняет легенду, согласно которой предводители греков спрятались в «чреве» коня. Возможно, Гомериды придумали этот ход, чтобы объяснить уже не воспринимаемое священное изображение с обнесенным стенами городом, царицей, ритуальным собранием и царем-жрецом, изображенным в момент нового рождения — появляющимся головой вперед из кобылы, которая была священным животным как троянцев (см. 48.3), так и Эакидов (см. 81.4). Деревянная кобыла, сделанная из еловых досок (известно, что ель была деревом, символизировавшим рождение (см. 51.5)), могла иметь обрядовое значение, как, например, деревянная корова, с помощью которой совершался священный брак между Миносом и Пасифаей (см. 88.y). Не навеяна ли борьба между Одиссеем и Антиклом изображением близнецов, ссорящихся в чреве матери (см. 73. 1)?

3. Сюжет с сыном или сыновьями Лаокоона напоминает рассказ о том, как Геракл задушил двух змей (см. 119.2). Согласно некоторым вариантам, братья умерли в храме Аполлона, а сам Лаокоон, как и Амфитрион, сумел благополучно бежать. Не исключено, что мы опять встречаем сюжет со змеями, которые вылизывают мальчикам уши, чтобы наделить их даром пророчества. Антиф очевидно означает «пророк», т.е. тот, кто «говорит вместо» бога.

4. На уровне богов эта война велась между троянской морской богиней Афродитой и греческим морским богом Посейдоном (см. 169.1). Вот почему Приам уничтожает жрецов Посейдона.

5. После падения Трои сюжет с «потеющими» статуями встречается довольно часто. Этот предупреждающий сигнал сначала переняли боги римлян, а позднее вытеснившие их католические святые.

6. В древнейших произведениях репутацию Эпея как храбреца стали иронически применять к хвастунам. Известно, что от хвастовства до трусости один шаг (см. 88.10).

      Смотрите также

      22. Происхождение и деяния Артемиды
      Артемида, сестра Аполлона, носила лук и стрелы и, как ее брат, могла насылать чуму и быструю смерть на людей, а также лечить их. Она — защитница младенцев и всех животных, сосущих молоко. Это н ...

      Калидонская охота
      Заплети этот ливень, как волны холодных локтей И как лилий, атласных и властных бессильем ладоней! Отбивай, ликованье! На волю! Лови их, — ведь в бешеной этой лапте Голошенье лесов, захлебнувшихся ...

      72. Меламп
      Миниец Меламп был внуком Кретея и жил в мессенском Пиле. Он был первым смертным, наделенным богами даром пророчества, первым врачевателем, первым строителем храмов Диониса в Греции и первым, кто ста ...